Есть вопросы и комментарии? Вам сюда. Только не забудьте ознакомиться с текстом FAQ, возможно, такой вопрос уже был кем-то задан
 
11.03.2013

Наше интервью сайту рабкор.ру

http://rabkor.ru/interview/2013/03/11/comrade_molotov

РК: Учитывая, что ваш коллектив по понятным причинам не широко популярен даже среди людей, следящих за новостями и политической ситуации, не могли бы вкратце рассказать о себе и своей деятельности?

ЧБ: Коллектив наш создавался с двумя основными целями, тесно между собой связанными: первая — поднятие анархического движения России на новый уровень, в том числе и на новый уровень известности, за счет внесения последовательной радикальной практики в его деятельность; вторая — пропаганда радикальных методов борьбы среди широких масс населения, чтобы в отстаивании своих прав люди перешли от написания жалоб или даже проведения митингов к нанесению прямого ущерба представителям власти или бизнеса. Например, сожжение строительной техники эффективнее сотни жалоб на застройщика, во всяком случае, в современных российских реалиях. Позже возникла идея сделать сайт для информационной координации деятельности нашей и подобных нам групп.

РК: Все ли товарищи придерживаются какой-то определённой версии анархизма, или же у вас наблюдается плюрализм течений, мнений, толкований?

ЧБ: Мы все являемся сторонниками анархического коммунизма.

РК: Акции прямого действия для вас символические жесты, метод политической борьбы, этическая неизбежность или что-то ещё?

ЧБ: Всё это вместе и ещё многое другое. Наши акции важны и для пропаганды анархических идей, и радикальных методов борьбы, и для деморализации сотрудников властных структур, и как разрешение морального конфликта, когда анархист осознаёт неприемлемость существующего положения вещей и одновременно неизбежность ежедневного существования в нём, и как сакральный жест разрыва с неправедным порядком (как бы пафосно это ни звучало).

РК: Конечно, вы хорошо знакомы с деятельностью народовольцев, испанских анархистов, РАФ, Аксьон Директ и прочих движений и организаций. Какое у вас отношение к их целям, методам, организационной структуре?

ЧБ: Вы перечислили очень разные движения и организации. У испанских анархистов были миллионные профсоюзы и контроль над целыми провинциями. Нам пока сложно представить такой масштаб :) Индивидуальный террор, направленный против одиозных представителей власти — дело хорошее и полезное, но сильно зависящее от конкретных социальных условий и обстоятельств борьбы, сейчас у нас нет возможности им заниматься. Если говорить о систематической вооружённой борьбе, то, как нам кажется, опыт Тупамарос, РАФ, Красных бригад и подобных им организаций показал, что чисто городская герилья, скорее всего, потерпит неудачу, если не будет опираться на массовую поддержку и сопровождаться хорошо спланированными выступлениями в разных регионах страны. Другой вопрос, что сама деятельность партизанских групп является фактором повышения революционности масс и в этом смысле не может быть совсем бессмысленной и бесполезной. Тем более, в несколько иных исторических условиях и результат может оказаться иным.

В плане организации мы отрицаем любые централизованные структуры, «партию», ЦК и т.д., тем более, в условиях подпольной борьбы наличие единого руководства чревато быстрым развалом организации в случае его ареста или уничтожения. Всё сказанное не мешает нам относиться к участникам перечисленных выше движений как к героическим революционным борцам.

РК: Можете ли в общих словах описать свой общественный идеал?

ЧБ: Мы ответим на этот вопрос строками из нашего программного текста: «Это будет общество, где каждый сможет индивидуально решать все вопросы, касающиеся его лично, и сообща с другими — всё то, что касается всех вместе. Уничтоженные органы государственного управления будут заменены свободными объединениями людей, в рамках которых будут равноправно решаться все производственные и социальные вопросы. Каждый сможет наравне со всеми участвовать в решении всех касающихся его вопросов, что разительно отличает справедливое общество от современной «демократии», где каждый волен лишь выбирать себе начальников. В производственной сфере будет реализован принцип «каждый по способностям — каждому по потребностям», являющийся, по нашему мнению, единственно справедливым принципом распространения материальных благ среди людей, живущих своим, а не чужим трудом. Все предприятия и другие средства производства должны стать общественной собственностью. Духовный мир человека освободится от господства СМИ, массовой культуры, моды и всего того, что препятствует его независимой самореализации. Вместо пассивного потребления капиталистической псевдокультуры должно утвердиться свободное творческое самовыражение каждого человека.»

РК: Есть ли у вас конкретные модели и пути реализации этого идеала, например, обсуждаете ли вы какие-то конкретные модели рабочего самоуправления (например, как в Стране Басков или в бразильской корпорации SemCo), возможно, у вас есть готовые схемы и проекты?

ЧБ: Упомянутые Вами примеры, а также многие подобные им, мы рассматриваем как интересный и положительный опыт производственной кооперации. В то же время, совершенно необходимо сделать поправку на то, что все эти структуры вписаны в рынок. То есть сейчас их существование, во многом, обусловлено капиталистическими формами производства и распределения. Кроме того, даже в тех случаях, когда имеет место коллективная собственность и равное распределение между членами трудового коллектива, со временем кооперативы часто становятся коллективными нанимателями труда других людей. Скорее всего, в будущей экономической организации опыт этих структур будет активно применён, однако она всё же будет иметь принципиально иной характер, который мы отчасти обрисовали в ответе на предыдущий вопрос.

РК: Что можете сказать о роли кибернетики и вообще современной техники в деле построения анархических сообществ, отводите ли вы им важную, или, может быть, и вовсе решающую роль?

ЧБ: Нам кажется, что решающая роль не может быть за техникой. Главное — это изменения в общественном сознании, которые приводят к более высокому уровню организации человеческого сообщества, построенному на солидарности и кооперации, а не на иерархиях и принуждении. Техника же может стать важным подспорьем в случае реализации определенных моделей — но абсолютно неважна в других. И вполне возможно, что будут сосуществовать и взаимодействовать между собой как основанные на технике сообщества, так и не основанные.

РК: В своих интервью вы упоминали, что среди вашего коллектива царит полное равноправие и отсутствие жёсткой иерархии. Полагаете ли вы, что такая же модель отношений может быть перенесена на коллективы в сотни, тысячи и миллионов человек, или неизбежны какие-то поправки на размер?

ЧБ: В широком смысле (отсутствие иерархий и равноправие) — да, разумеется. Что же касается конкретной реализации, абсолютно точно распространить модель, работающую для нескольких десятков человек на сотни, тысячи и т.п. — разумеется, невозможно. Но развить эту модель так, чтобы она работала и в бОльших масштабах — можно и нужно. Вариантов тут много. Принятие решений, совместных для нескольких коллективов, осуществимо посредством выдвижения делегатов, имеющих право действовать лишь в соответствии с наказом коллектива-отправителя, а не по личному произволу. Такой делегат может быть отозван в любой момент, а принятие окончательного решения подлежит обязательному согласованию в коллективах. Или же это будут виртуальные коллективные обсуждения-голосования с применением имеющихся технических средств. Конкретные пути укажет практика.

РК: Сама деятельность, направленная на расширенное воспроизводство, предполагает разделение труда и прочую экономическую специализацию. Какова ваша позиция относительно организации массового производства и прочих экономических структур? Возможны ли они без иерархии, строгого контроля и управления?

ЧБ: Централизованное массовое производство исторически формировалось ради выгод крупного капитала и/или государственной власти, а вовсе не как самый эффективный способ обеспечения населения. Мы являемся сторонниками максимально возможной автаркизации экономики — всё, что может производиться на данной небольшой территории, должно на ней производиться. Это и обеспечит хозяйственную независимость территории, и упростит распределение в масштабах больших регионов и планеты в целом. Конечно, будут существовать и предприятия по добыче полезных ископаемых, и центры, производящие высокотехнологические продукты, рассчитанные для распространения на больших территориях, и многое другое им подобное, но мы не видим причин, почему всё это не может быть организовано на анархо-коммунистических принципах, путём согласования нужд и интересов коллективов, без жёсткого администрирования сверху.

Что касается социальных аспектов экономической специализации, то мы считаем, что человек в любом случае не должен становиться придатком конвейера и всю жизнь проводить в цеху. Это может быть достигнуто разными путями — от чередования видов деятельности, до широкого внедрения автоматизации и роботизации. Тут главное — принципиальная гуманистическая установка, а техническое решение найдется. В противном случае, мы можем ожидать превращение людей в Уэллсовских морлоков — чтобы увидеть это, достаточно пообщаться с человеком, отработавшим смену на конвейере и выполнявшим много часов один и тот же монотонный труд, или взглянуть на заключенных, которые каждый день видят и делают одно и то же — восприятие мира и жизни притупляется до полного безразличия.

РК: Каких теоретиков анархизма вы бы могли отметить среди тех, кто оказал на ваше развитие наиболее сильное влияние?

ЧБ: На разных участников нашего коллектива повлияли разные теоретики. Пожалуй, стоит отметить Петра Кропоткина, Михаила Бакунина, Альфредо Бонанно и, хотя они и не являются анархистами в строгом смысле слова, Герберта Маркузе, Эриха Фромма и Жан-Поля Сартра. Кроме того, необходимо отметить, что взгляды живого участника революционного движения зачастую формируются не столько под влиянием каких-либо конкретных маститых философов, сколько в полемике с товарищами, индивидуальных раздумьях, а также дискуссиях через различные публицистические материалы. Бряцание звонкими именами давно приобрело род псевдоинтеллектуального снобизма. Это ни к чему. Это не соответствует реальности идейного развития человека.

РК: Какова ваша стратегия по сотрудничеству с различными левыми (в т.ч. коммунистическими) силами?

ЧБ: Реалии жизни и борьбы могут сделать необходимым взаимодействие с представителями самых разных идейных направлений. Однако мы стремимся к неприкосновенности наших антиавторитарных целей. Мы приемлем или неприемлем сотрудничество с теми или иными людьми, исходя из того, соответствует ли это анархической задаче.

РК: Какие итоги минувшему году вы бы могли подвести?

ЧБ: Год, по всей вероятности, был судьбоносный. Знаете, леваки очень любят в начале каждого года говорить и писать о том, что он, без сомнений, будет судьбоносным. Это такой вид оптимистического аутотренинга. Многие годы всё и оставалось в пределах пустых слов, заздравных новогодних тостов. Про 2012-й год же, не в начале, а уже после его завершения можно с уверенностью сказать, что он имеет огромное значение. Родилось новое протестное движение, задан импульс, который уже едва ли бесследно сойдёт на нет. Между тем, остро встала проблема о перспективах движения, оно находится на распутье, причём протяжённом во времени. Вектор будет определяться в ближайшие месяцы, может быть, считанные годы. Левым радикалам нужно хорошенько думать и экспериментировать, чтобы не просто «внести лепту», а попытаться сформировать освободительный вектор этого движения. При этом вопрос о воинственном характере движения стоит очень остро. Не случайно представители оппозиционного истеблишмента столь рьяно отстаивают пацифистский характер протеста. Они и по своему мироощущению, и по своему социальному статусу кровно заинтересованы в том, чтобы удержать движение в русле «конвенциональных» методов, безукоризненного соблюдения «законности» и «прав человека», словом, они заинтересованы во всём том, что делает коренные социальные преобразования заведомо невозможными. Пора уже всем, кто надеется осуществить радикальную смену парадигмы, осознать строгую неизбежность насильственной борьбы в тех или иных формах. При желании, это несложно обосновать теоретически и логически, но, наш взгляд, довольно и того, что это явно ощущается.

РК: Что скажете о «творческих планах» на будущее? У вас на сайте появился раздел «цели для атаки», предполагается ли и далее развивать «интерактивность» такого плана?

ЧБ: Творческих планов предостаточно. Хотя зарекаться от известных проблем в нашем случае уж точно не приходится. И всё же будем оптимистами. «Интерактивный» характер радикального действия изначально стоял в числе наших первейших задач. Мы продолжим действовать в этом направлении. В то же время мы размышляем и об определённых коррективах и новшествах в нашей тактической линии. Всё будет нацелено на дальнейшее развитие практик прямого действия и радикального сопротивления.

06.11.2011

Наши интервью

Мы решили дать ссылки на некоторые наши интервью, опубликованные в электронных СМИ в этом году. Это даст возможность познакомиться с ними тем, кто не сумел ещё этого сделать, а также позволит более развёрнуто представить наши идеи, цели и тактику читателям сайта.

Наши интервью (в обратном хронологическом порядке):

сайту punxunite

блоггеру Даниилу Пленину

видеоинтервью "Профессии репортёр" (с 12:04 минуты)

газете.ру (видеоинтервью)

интервью "Радио Свобода"

журналисту Егору Сковороде

Видео для НТВ, не прошедшее в эфир: 

Click to download in FLV format (17.26MB)

30.03.2011

Чего мы хотим?

Мы анархисты. Нашими действиями руководит вовсе не тяга к безрассудному разрушению, как пытаются это представить наши враги. Напротив, мы хотим, чтобы человеческая личность и общество изменились, дав рождение новому миру, где каждый человек станет подлинным творцом своей судьбы, а не послушной марионеткой, заключённой в рамки, установленные власть имущими. Мы знаем, что в глубине души каждый, кого ещё не проел насквозь яд капитализма и иерархий, так же как и мы мечтает об освобождении Что же не позволяет нам быть свободными? Это замкнутый круг — общество рабства и раб, что таится в каждом из нас. Его вживляют нам в душу с детства, как только мы оказываемся в обществе, где власть и подчинение, надменность и унижение — являются нормой. И вот мы, незаметно для самих себя, воспроизводим социальные отношения, основанные на господстве одних и покорности других.
 
Давайте же всмотримся в наше общество повнимательнее. Мы все привыкли к существованию государства, которое есть не что иное, как аппарат насилия и господства горстки наделённых властью людей над всеми нами. Речь идёт не о рядовых госслужащих — не о врачах и не о кассирах в Сбербанке — а обо всех тех, кому мы подарили право принимать решения вместо нас самих — от распоследнего мента до министра и президента. На самом деле их ничтожно мало по сравнению с теми, кто оказался у них в услужении, то есть — всеми нами. И насколько ничтожно их количество — настолько же велика их власть.
 
Мы также привыкли к тому, что природные богатства, многие здания и транспорт, средства производства, достижения науки и произведения искусства — находятся во владении столь же немногочисленной группы людей — частных собственников. Всё, что они имеют, создано природой или же десятками, сотнями, целыми поколениями людей — но, украв или купив это, они считают себя единственными, кто в праве этим владеть. Эксплуатируя наш труд, похищая наше время, они обращают свои владения в личную материальную прибыль.
 
Хозяева государства и хозяева собственности (в тех случаях, когда это не одни и те же лица) борются или сотрудничают между собой лишь с двумя целями — крепить своё господство над нами и приумножать свои богатства за счёт нас. Но мы не обречены быть рабами. Осознав свою потребность в свободе — мы пытаемся воплотить её в жизнь, и когда мы видим, что у нас на пути стоят порядки, учреждения и люди, руководящие нами, - нам приходится применить силу, чтобы преодолеть их. Это оправдывает необходимость радикальных методов борьбы с порабощением... Необходимо разрушать, чтобы созидать — это реальность нынешнего мира, и от неё не спрячешься.
 
Как же может выглядеть новый мир, где человек свободен (и счастлив), а его жизнь осмысленна? Это будет общество, где каждый сможет индивидуально решать все вопросы, касающиеся его лично, и сообща с другими — всё то, что касается всех вместе. Уничтоженные органы государственного управления будут заменены свободными объединениями людей, в рамках которых будут равноправно решаться все производственные и социальные вопросы. Каждый сможет наравне со всеми участвовать в решении всех касающихся его вопросов, что разительно отличает справедливое общество от современной «демократии», где каждый волен лишь выбирать себе начальников.
 
В производственной сфере будет реализован принцип «каждый по способностям — каждому по потребностям», являющийся, по нашему мнению, единственно справедливым принципом распространения материальных благ среди людей, живущих своим, а не чужим трудом. Все предприятия и другие средства производства должны стать общественной собственностью. Духовный мир человека освободится от господства СМИ, массовой ку льтуры, моды и всего того, что препятствует его независимой самореализации. Вместо пассивного потребления капиталистической псевдокультуры должно утвердиться свободное творческое самовыражение каждого человека.
 
Таков мир, в котором мы хотим жить. И мы надеемся, что читающие эти строки желают того же, и будут строить свободное будущее вместе с нами.